"Ретро-Запорожье" рекомендует

Что: выставка «Запорожье в стиле ретро» – книги о Запорожье и его истории,предметы советского быта, игрушки и прочие раритеты из запорожских гаражей и чуланов.
Где: Запорожская областная универсальная научная библиотека им. А. М. Горького, 4 этаж, выставочный зал.
Когда: с 16 ноября по 31 декабря, понедельник-пятница: с 9 до 19 часов, суббота: с 9 до 17, воскресенье: выходной. Телефон для справок – 787-53-44.
 Репортаж газеты "Прав.Да":

Под красным фонарем

Помните – полумрак красной лампочки и папа с пинцетом в руках, колдующий над какими-то ванночками. А результат этого волшебства – внезапно появляющиеся на белой бумаге лица. Сегодняшний наш рассказ – об эпохе «доцифровой» фотографии в Запорожье.


С фотоаппаратом на шее
Повальным увлечением запорожцев в 80-е годы прошлого века было фотолюбительство. Настоящий шик тех времен – прогулка по городу с аппаратом в дерматиновом футляре на шее. Для лишнего «форсу» фотоаппарат периодически расчехляли, но не всегда пускали в ход. Пленка была в дефиците – переводить впустую драгоценные кадры никто не решался.
Правда, для приобщения к таинству фотоискусства еще надо было раскрутить родителей на фотоаппарат либо получить его в подарок от друзей. «Предков» легче всего было «расколоть» на самый простой аппаратик – «Смена-8М». 15-рублевая фотокамера была легкой, простой в обращении, надежной и первой в жизни большинства запорожских фотолюбителей.
– Среди мальчишек ходили байки, что такие камеры пачками скупали зарубежные корреспонденты, чтобы работать в «горячих точках», – вспоминает о «Смене» запорожец Алексей Байрачный. – На демонстрациях с дикими полицейскими разобьют – не жалко.

Народные «фотики»
Котировался среди начинающих охотников за кадрами и аппарат «Вилия-Авто». Стоил он чуть дороже «Смены-8М», но был абсолютно простым прибором, не требующим каких-то особенных специальных знаний. Ну и «жирный плюс» – на «Вилии» было много всяческих вспомогательных рисунков и указателей, максимально упрощающих процесс настройки.
Первую тройку «народных фотоаппаратов», пожалуй, замыкал «Зорький». Тяжелый «кирпич» давал неплохие по качеству фотографии. А если приобрести к нему вспышку, снимок превосходил все ожидания. Единственное, что смущало – неудобно было бегать заряжать его через розетку.

От Дзержинского до ГДР
Среди остальных фотокамер тех времен вспомним еще аппараты «Этюд», «ФЭД» («Феликс Эдмундович Дзержинский», кстати), «Чайка», «Ленинград», «Киев» и «Зенит». Впрочем, о последнем большинство запорожских фотолюбителей 80-х только мечтало – стоил бешеных денег (100 рублей!) и считался уделом профи. Хотя кое-что затмевало и «Зенит»: «Самой «крутой» считалась «Praktika», которую выпускали в Германской Демократической Республике. Цена – 150 рублей, и купить ее можно было разве что только в Москве либо непосредственно в ГДР», – рассказывает запорожский фотокорреспондент Дмитрий Онищенко.
В очередной раз напомним – 150 «рэ» в советские времена многие запорожцы не зарабатывали даже за месяц. Потратить кровно заработанные на покупку фотоаппаратов в 80-е жители нашего города могли в магазинах «Электроника» (возле кинотеатра Маяковского), «Мелодия» (недалеко от концертного зала им. Глинки), «Дом радио» (ныне запорожсталевский магазин между Гагарина и Фестивальной) и фотоотделе универмага «Украина».

Черно-белый мир
Покупкой фотоаппарата для любимого чада траты родителей отнюдь не ограничивались. После какой-нибудь «Смены» необходимо было еще много чего приобрести. Например, пленку. Специально для отроков современных уточним – в 80-е она была исключительно черно-белая, на 12, 24 и 36 кадров. Либо «Тасма», либо «Свема» – третьего не дано! В продаже пленка появлялась редко. А если и выкидывали партию на прилавок, фотолюбители стремглав летели туда со всех концов города.
Такая же напряженка наблюдалась и с фотобумагой. Она была, как правило, матовой и разных форматов: порезанная (9 x 12, 10 x 15, 18 x 24) и в рулонах. Позже появилась легендарная «Березка». Она отличалась особым глянцевым покрытием, что значительно облегчало с ней работу. Фотобумага имела ограниченный срок годности, поэтому старались покупать «посвежее».

Телогрейка вместо кладовки
При наличии фотоаппарата и пленки оставалась самая малость – зарядить его. Делать это нужно было «втемную». Одно дело, если под рукой – кладовка без единого зазора. А как быть, если выбрался с друзьями на природу, и кругом ни единого укромного местечка? Тогда на выручку приходил изворотливый ум советского обывателя. На природу фотолюбители брали с собой телогрейку и, улучив минутку, присаживаясь на коленки, укутывали аппараты курткой. Затем выворачивали внутрь рукава и, просовывая туда руки, на ощупь заряжали специальную кассету пленкой. У профессионалов для подобной процедуры имелся специальный «рукав» с плотно прилегающими резинками на локтях, по принципу муфты. «Этот метод «наощупь» позволял зарядить пленку практически в любом месте земного шара», – с улыбкой вспоминает запорожский фотолюбитель Максим Волгин.
Отщелкав пленку до последнего кадра, ее снова нужно было вынимать при полной темноте. Дабы не «засветить» вожделенные кадры, комнату завешивали плотными шторами, дверные щели задраивали полотенцами. Извлеченную пленку заряжали в бачок для проявки, а затем заливали в него проявитель (на положенное количество минут, указанное на упаковке). По истечении времени пленку промывали и заливали закрепитель (фиксаж), который имел жуткий кисло-сладкий запах. Проявленные пленки вывешивались сохнуть на бельевую веревку. Тут уж фотограф мог полюбоваться негативами и заранее прикинуть, какие кадры особенно удались.

Когда тайное становится явным
Финальный аккорд «феерии», как положено всему сказочному, происходил ночью. Фотолюбитель в одиночку запирался в ванной, где заветные кадры один за другим проявлялись на бумаге.
– Лет с восьми я допускался в ванную помогать папе при проявке. По несколько часов масштабировали, подбирали всякие эффекты, проявляли, сушили, обрезали, – рассказывает запорожец Андрей Панченко. – Потом пальцы все были коричневые от реактивов – в школе все дико завидовали.
В подсобном помещении горела только красная лампочка, которая «водилась» у каждого уважающего себя фотографа. Обычно ее мастерили, закрашивая обычную несколькими слоями красной гуаши. Профессионалы пользовались желто-зеленой, утверждая, что та меньше искажает оттенки и от нее не так устают глаза.
Особенно было важно, чтобы во время сего ритуала никто случайно не включил в ванной свет. Часто забывающим об этом мамам изрядно доставалось «на орехи» от мужиков-фотолюбителей. Если не помогало, то просто выкручивали лампочку.
На бумагу кадры переносились с помощью фотоувеличителя. Самыми востребованными в Союзе были аппараты «УПА», «Ленинград» и «Нива». Затем фотокарточки вымачивали в ванночках, где они проявлялись, промывались и закреплялись. После всех этих процедур оставалось только одно – просушить их с помощью глянцевателя и резинового валика. Те, которым не удавалось раскрутить родителей на глянцеватель, пускали в ход старый «дедовский способ». Карточки раскладывали на батарее, отчего те предательски скручивались в трубочки. «Завертыши» приходилось выпрямлять утюгом либо вкладывать в толстенные книги. Некоторые умельцы, перед тем как проявить фотобумагу, оставляли на ней памятные надписи перьевой ручкой, предварительно смочив ее в фиксаже.


Другая история
В 90-е на смену «чебэ» пришла цветная фотография. На каждом углу появились фотоателье: сдав «отщелканную» пленку, готовые фотографии можно было забрать через несколько дней. Советские фотолюбители наконец-то дорвались до импортной аппаратуры нового поколения… Но это уже другая история. Ее «Правда» напишет лет через двадцать.

Детям до 16…

Большие экраны, 10-копеечные билеты, фойе с игровыми автоматами и первые в жизни кадры с «обнаженкой»… Давайте поностальгируем о кинотеатрах нашего детства.




Важнейшее из искусств
В пятидесятых годах прошлого века, прямо-таки в полном соответствии с ленинским тезисом: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино!» – кино действительно становится наиболее массовым и зрелищным видом искусства. У запорожских кинотеатров толпятся огромные очереди людей, объединенных единственной целью – попасть на киносеанс. Благо, Запорожье отстраивается после войны, и попадать уже есть куда – в 50-е в нашем городе кинотеатры появляются, как грибы после дождя. Самые популярные – кинотеатр имени Маяковского на 450 мест, украшенный скульптурами «Комсомолец» на Анголенко, 300-местный кинотеатр ДЭЗа и расположившаяся в концертном зале имени Глинки «Родина» аж на 600 посадочных мест. К концу десятилетия страсть запорожцев к кинематографу удовлетворяли уже с десяток (не считая киноустановок при каждом крупном запорожском предприятия) киноучреждений – самый старый в городе кинотеатр Ленина с летней площадкой, детский имени Гоголя (будущий «Ровесник»), кинозал при Клубе Ворошилова (будущий Клуб Чапаева), летний «Мир» на 1500 мест в Алюминиевой балке у проспекта Жданова, «Авангард» на Павло-Кичкасе, «Заря» на Правом берегу…

Трофейные фильмы
Набив полные карманы семечками, запорожцы заполняли зрительные залы. Каждый фильм в послевоенном Запорожье был своего рода открытием иного образа жизни – крутили так называемые «трофейные» киноленты, вывезенные из Германии, и фильмы американских союзников. Показ «трофейного кино» начинался традиционно – на экране высвечивался текст: «Этот фильм взят в качестве трофея после разгрома Советской Армией немецко-фашистких войск под Берлином в 1945 году». Так запорожцы впервые увидели великих Дину Дурбин и Вивьен Ли, Марику Рекк в «Девушке моей мечты», певца Карузо, приключенческие и музыкальные фильмы «Багдадский вор», «Индийская гробница», «Серенада солнечной долины» и многие другие.

Бесплатное кино
В 60-е число запорожских кинотеатров только растет. Среди прочих и абсолютно неизвестные нынешним молодым запорожцам – «Малютка» и «Хроника». Специализация последнего – документальное кино. А в 1963-м году появляется и первый в городе кинотеатр с двумя кинозалами – «Зирка». Годом позже принимает первых зрителей широкоформатный кинотеатр имени Довженко. Он самый «крутой» – зал на 800 мест, самый большой в городе экран 18,5 х 8,5 метра и просторное фойе, где перед сеансами можно узнать новинки кинематографа и познакомиться с актерами.
Кстати, в 60-е Совет министров Украины строго наказывает начальников кинопрокатов – кое-где частенько игнорируют запрет правительства на бесплатную демонстрацию художественных фильмов. А еще, например, в 1957 году запорожцы запросто и абсолютно безвозмездно смотрели фильмы на предвестнике современных видеотабло – большом экране перед кинотеатром «Комсомолец».

От 10 копеек
Не заставшим чудо-экран запорожцам приходится раскошелиться – заветный билетик в кино стоит от 10 до 70 копеек. Билет на двухсерийное кино обходится дороже всего – один рубль сорок копеек.
– В «Ровесник» ходил с 30 копейками в кармане, – вспоминает запорожец Егор Малиенко. – 10 копеек на билет в кино, 20 – на мороженое!
Фильмы в то время горожане делят на две большие категории: импортные и отечественные. Впрочем, запорожские зрители не капризны – охотно идут на любую премьеру. При этом никого не смущают огромные очереди – они привычны, запорожцы стоят и полчаса, и час. Если билета на нужный сеанс в кассе не оказывается, то берут на следующий.
Полные залы собирают прекрасные советские комедии, фильмы о Великой Отечественной войне, мелодрамы. Приключенческие и исторические ленты крутят в запорожских кинотеатрах реже. Чаще всего это было французское или американское кино. Помните – «Черный тюльпан», «Парижские тайны», «Фантомас», «Тарзан» «Миллион лет до нашей эры», «Клеопатра», «Золото Маккены»?

«Советский экран»
Обо всех новинках кино самые продвинутые запорожцы в те времена узнавали из журнала «Советский экран». Этот советский глянец с большим трудом можно было купить в киосках «Союзпечати». А подписку на него распределяла партийная номенклатура. Обладание «Советским экраном» считалось делом престижным. Журнал был моден не только среди творческой интеллигенции, но и среди торговых, советских и партийных работников. Издания, выходящего два раза в месяц чуть ли не миллионным тиражом, на всех желающих не хватало. А кино любили все. И кому не доставалось журнальных портретов, те покупали цветные открытки с фотографиями любимых артистов. Стоила такая открытка 8 копеек, в два раза дороже почтовой. Да и журнал стоил недешево – 30 копеек. Столько же, сколько и обед в заводской столовой в конце 70-х.

Легендарная Кира Ивановна
В 70-е годы в Запорожье уже было более 30 кинотеатров. Кроме уже вышеназванных, это и «очаги культуры» на городских окраинах: имени Энгельса на Верхней Хортице, «Космос», «Южный» и «Первомайский» в окрестностях Космического микрорайона, «Спутник» на улице Куйбышева, построенный в 1975-м году кинотеатр «Победа» на Бабурке.
– Помню этот огромный зал с большим экраном, фойе, в котором можно было наиграться в автоматы, кафе, где можно было съесть вкуснейшее мороженое шариками, – вспоминает запорожец Алексей Лещенко ныне уже закрытый кинотеатр «Космос».
Удивительно, но многие запорожцы и сейчас помнят, кто крутил им фильмы. Например, жители Правого берега активно и очень тепло вспоминают легендарную Киру Ивановну – директора кинотеатра «Заря», которая всегда беседовала перед просмотром фильма со зрителями: «Она всегда перед сеансом выходила в зал и объясняла, как себя надо вести, даже перед взрослыми фильмами. Например, мужчинам-зрителям рассказывала, почему им необходимо снять головные уборы», – вспоминает запорожанка Анна Брайловская.

«Морской бой» перед фильмом
– Помню, как мы бегали смотреть в ДК Энергетиков «Лимонадного Джо», – вспоминает экс-запорожанка Татьяна Лагошняк. – Один сеанс посмотрели – снова в кассу, по второму кругу. А потом – по третьему! Так весь день и торчали в кинотеатре.
Кроме «Лимонадного Джо», запорожская детвора просто обожала ходить на мультики. Очень популярны были утренние и специальные воскресные детские сеансы. На них показывали десять серий «Ну, погоди!», или японского «Кота в сапогах», или еще какой-нибудь захватывающий мультик. А еще на утренних сеансах демонстрировались знаменитые фильмы с Гойко Митичем: «Сыновья Большой Медведицы», «Зоркий Сокол», «Белые волки», «Прерия». Для мальчишек это было не просто кино. Это было особое наслаждение. А после просмотра не было ни одного запорожского двора, где не играли бы в индейцев. Стоил билет на утренний сеанс всего 10 копеек. Но чтобы получить полное наслаждение, требовалось еще 39 копеек. Девятнадцать – на пломбир в вафельном стаканчике, пятачок – на бумажный стаканчик крем-соды или «Буратино» и 15 копеек хотя бы на один сеанс игры в автоматы.
– Да, это был особый ритуал, – рассказывает о 15-копеечных автоматах запорожский экономист Алексей Лещенко. – Потопить корабли в «Морском бое», пострелять по мишеням в электронном тире, попробовать вытянуть что-то в «лохотроне», где железная лапа тянулась за жвачками, брелками и прочей ерундой.

Мультики в самолете
Еще одним традиционным ритуалом запорожских зрителей был обязательный просмотр перед художественными фильмами различных киножурналов. С них начинался сеанс во всех запорожских кинотеатрах – сатирический киножурнала «Фитиль» разоблачал вредителей народного хозяйства, юмористический «Ералаш» смешил киноанекдотами из школьной жизни, а «Хочу все знать!» радовал юных эрудитов и техников.
Запорожским детишкам 80-х, конечно же, особенно запомнился кинотеатр «Полет» – пассажирский самолет, «приземлившийся» в Алюминиевой балке. «Его без крыльев транспортировали по Победе на тягаче «Урал». Нос самолета лежал между двух кабин этой огромной машины»! – вспоминает запорожанка Любовь Хорошилова. В салоне самолета летом по выходным крутили мультфильмы. Билет на мультсеанс стоил 10 копеек, шарик сахарной ваты рядом – 30 копеек. В 1988 году кинотеатр закрыла пожарная инспекция, были мысли переоборудовать лайнер под детское кафе – но там не было ни водопровода, ни канализации. Экс-«Полет» с выбитыми иллюминаторами и сломанными креслами сначала превратился в отхожее место, а потом и вовсе исчез.

Только для взрослых
Особой популярностью пользовались фильмы, на афишах которых значилось: «Детям до 16 лет вход воспрещен». Как известно, секса тогда в СССР не было. А посмотреть пикантное кино хотелось очень многим.
Постельных сцен на экранах запорожских кинотеатров в те времена вообще не было. Из иностранных фильмов подобное, как выяснилось позже, вырезали бдительные цензоры. Дети до 16 лет не допускались на фильмы, если на экране могла на несколько секунд появиться обнаженная женская грудь или обнаженное человеческое тело. К этой же категории относились фильмы, в которых актеры долго и с удовольствием целовались.
Даже фильмы «Анжелика» и «Анжелика и король» в те времена считались чуть ли не эротикой. Они собирали полные залы, и среди зрителей было немало школьников – билетерши в отличие от цензоров в своем большинстве не были столь бдительны и легко пропускали на сеансы с такими фильмами четырнадцатилетних подростков.

Лебединая песня
Лебединой песней запорожских кинотеатров стала вторая половина 80-х, когда с перестройкой на большие экраны хлынули совсем уж «взрослые» западные и даже советские фильмы. Народ толпами валил на скандальные и дерзкие «Интердевочку» и «Маленькую Веру». Интеллектуалы предпочитали смотреть в Запорожском киноклубе «Сталкер» Тарковского или «Покаяние» Абуладзе, а молодые неформалы штурмовали залы, где демонстрировались «Игла» с Цоем, «Взломщик» с Кинчевым и «Асса» с саундтреком от Гребенщикова. Школьники же предпочитают фантастику и сказки: «Полет навигатора», «Мио, мой, Мио», «Лиловый шар».
Увы, вскоре запорожцам стало не до кинотеатров. Многие из последних навсегда покинули наш город – стали ночными клубами, развлекательными центрами и даже церквями. Некоторые и вовсе сровняли бульдозерами с землей…
Роман Акбаш, газета "Прав.Да"

Вам пакет!

20 лет назад запорожцы заклеивали изолентой, мыли, сушили и гладили полиэтиленовые пакеты

Современной молодежи уже и невдомек, что и обычный кулек может быть предметом культа. Это сейчас этого шуршащего добра навалом. А еще совсем недавно полиэтиленовые пакеты были настоящим богатством. Их покупали за огромные деньги, берегли годами, мыли, а новые вынимали только по праздникам.



Доцеллофановая эпоха
Большую часть второй половины прошлого века на прилавках запорожских магазинов практически не было упакованных товаров. Масло, маргарин и подсолнечная халва поступали в советскую торговлю огромными кубами, крупы, макароны и сахар - мешками. Всё это нарезалось и развешивалось в кульки из самой скверной бумаги - плотная, почти картонная, серо-песочного цвета обертка всегда была под рукой у продавцов. Квалификация последних во многом состояла как раз из умения ловко вертеть кульки. В бумагу заворачивали все, начиная от «Останкинской» колбасы и заканчивая нижним бельем, и, как посылку, завязывали накрест веревкой.
- Продавщицы специально наматывали побольше бумаги, - вспоминает запорожанка Галина Соловьева. - Такая упаковка весила прилично, так что приходилось переплачивать!

На авось
Кстати, одной из легенд народов СССР был рассказ о том, что на «загнивающем» Западе хлеб, оказывается, продают уже упакованным в целлофановые пакеты. Граждан «травивших» подобные байки подымали на смех - мол, с такой фантазией только писать сказки или передовицы для сельских малотиражек. А все почему? Да потому что целлофан в Советском Союзе был предметом роскоши. Например, еще в 60-е годы о нем даже и не слыхивали. Не говоря уже о каких-то целлофановых кулечках.
Зато скромный, но легендарный советский символ – авоська, она же «сетка» - был в каждой запорожской семье. Сеточка ручного производства изготавливалась из капрона или синтетических шнурков. Удобно сложенная перед уходом на работу в карман или дамскую сумочку, авоська олицетворяла собой надежду каждого советского человека на нежданно-негаданно привалившую манну небесную. Отсюда и название – как объяснял его Аркадий Райкин: «Авось-ка я что-нибудь в ней принесу. Вряд ли удастся, но авось?»

Сеточка для яиц
Сетку брали с собой даже на всякий случай - вдруг что-то «выкинут» на прилавки. Авоська отличалась чрезвычайной прочностью. В нее смело помещались арбуз, не один килограмм картошки, бутылка кефира и хлеб. Сетка была неприхотлива в носке, легко стиралась и быстро сушилась. Помещалась как в дамской сумочке, портфеле, так и в кармане брюк. «Самыми «крутыми» считались авоськи авоськи были те, которые закрывались "молнией", как кошелёк», - рассказывает экс-запорожанка Ирина Волвенко.
В сеточке носили не только продукты. Благодаря советской сообразительности авоська превратилась из обычной хозяйственной сумки в сетку для хранения овощей - их наполняли луком и чесноком и вешали на стену, где-нибудь на кухне. А в зимнее время авоська становилась холодильником - набитую продуктами, ее вешали за окно. С помощью чудо-сумки даже красили пасхальные «крашенки» - яйца варили вместе с авоськами, и в зависимости от цвета сетки получались красные синие или даже фиолетовые «писанки».
Минусов же было немного – сеточки из лески запросто рвали драгоценные женские колготки, все покупки были доступны всеобщему обозрению, а от тяжести на ладонях появлялись мозоли.

С Пугачевой через плечо
Впрочем, недостатки авоськи были поправимы – леска уступила место синтетическим ниткам, а на ручки надели специальные трубочки. Увы, с прозрачностью сетки ничего поделать было невозможно. Благо в 70-е годы у запорожцев впервые появилась возможность прятать свои покупки от посторонних глаз – в моду вошли холщовые торбы с принтами. Особым шиком на торбах считались «серо-буро-малиновые» портреты знаменитостей — Владимира Высоцкого, четверок «Битлз» и «АББА», Аллы Пугачевой, «Бони М», Демиса Русоса, Беаты Тышкевич, Дина Рида и даже олимпийского мишки. Причем, нитрокраской под трафарет часто выбивали весьма забавные сочетания: на одной стороне сумки надпись «Мальборо», а на другой — портрет Джона Леннона.
Вот как описывает холщовые сумки с рынка на Анголенко образца середины 70-х ныне уже москвичка Эва Кульбенковская:
- Сумка размером примерно 30Х40 см имела форму кисета и точно также затягивалась на 2 скрученных шелковых шнура. Сшита была из натурального холста неотбеленного серого цвета. Носить ее можно было как в руке, так и на плече. На лицевой стороне сумочки красками, причем долго нестирающимися, был нанесен рисунок красно-черного цвета: либо популярные исполнители, либо реклама сигарет.

Золотые пакеты
В конце 70-х авоськи и тряпичные торбы уступили место легендарным целлофановым пакетам. Доставленные моряками «из-за бугра» пакеты фарцовщики продавали по сумасшедшей на те времена цене - 7—15 рублей. Чуть позже цена упала – до 3-5 рублей за штучку. Чтобы была понятна драгоценность казалось бы обычного кулечка: 5 рублей – это практически однодневная зарплата среднестатистического запорожца тех времен. Готовы ли вы сейчас выложить гривен так 50-100 за полиэтиленовый пакет? А тогда платили – приобщение к шикарной заморской жизни дорогого стоило!
- У меня был фирменный пакет «Вранглер». Купила на Анголенко аж за 5 рублей, - вспоминает ныне живущая в финском Турку Ольга Трофимова. - Очень слабенький был пакетик. Когда ручкам уже никакое укрепление не помогало, сворачивала пополам и носила подмышкой или в обнимку. А еще, когда нужно было выйти "в свет", одалживали друг у друга более "свежий" пакет.

Модная попа
Популярной точкой продажи пакетов в Запорожье конца 70-х были окрестности универмага «Украины» - традиционно там спекулировали цыгане, а модные кульки от них запорожцы называли «ленинградскими». «На них изображены были виды Ленинграда, отсюда и название. Цена пакетов по тем временам была бешенная – 3 рубля. Родители нам на это удовольствие денег не давали, поэтому экономили на школьных завтраках», - рассказывает запорожанка Елена Назаренко.
Самыми модными считались кульки с эпатажными по тем временам рисунками – красотки в бикини, девичья попа обтянутая джинсами и пухлые женские губы с пуговицей «Вранглер» в зубах.
- Я однажды был послан в магазин за хлебом и «в тихаря» стянул пакет с полуголой девицей у своего дяди. Хотел пройтись с шиком по городу, - вспоминает детство запорожский водитель Александр Лиходед. - Потом чуть не поплатился за это: какие-то пацаны лет по 16-17 хотели у меня его отобрать, пришлось убегать через чёрный ход в булочной!

Бессмертные кульки
За 3 рубля в начале 80-х в Запорожье уже можно было купить пакеты с отечественными «звездами». «Большие двуслойные пакеты с пластмассовыми ручками. А между двух слоев полиэтилена вставлены бумажные "портреты" наших артистов: Пугачева, Боярский...», - вспоминает запорожанка Жанна Шестенко.
И боже упаси выбросить такое или похожее полиэтиленовое чудо, если оно немного поистрепалось! Ведь в СССР пакеты были предметом особого дефицита. За ними трепетно ухаживали и даже стирали, когда они загрязнялись, а потом бережно развешивали на бельевой веревке. Протирали мокрой тряпочкой с добавлением шампуня или порошка, а иногда даже поливали духами. Чтобы новенький пакет не истрепался раньше времени, внутрь клали старенький, он принимал на себя часть нагрузки. Заграничные пакеты берегли, как реликвию. Если ручки рвались, склеивали их либо изолетной, либо укрепляли обычными нитками, даже подшивали. Царапины и потертости тщательно «реставрировались» фломастерами. Прохудившиеся жепакеты реанимировали с помощью утюга - из старого «пакета-донора» вырезалась латка, наклеивалась на порванный пакет, сверху накладывался лист бумаги, и по аппликации быстренько проходились утюжком.

Вместо плаката
Потеря пакета беспечным ребенком или никудышным мужем расценивалось как преступление и каралось как предательство. В обеспеченных советских семьях, как правило, насчитывалось до трех-четырех пакетов одновременно, они демонстративно и как бы небрежно набрасывались на ручки дверей, неизменно вызывая горячую зависть у товарищей и сослуживцев. Впрочем , в таком виде хранились только пакетики класса б/у, настоящее богатство - новый, «ни разу не надеванный», хранился с беспрецедентными мерами предосторожности. В каком-нибудь далеком уголке серванта он обычно соседствовал с золотыми «родовыми» украшениями, поздравительными телеграммами от дальних родственников и почетными грамотами.
- Мне подарили крутейший пакет с Майклом Джексоном. – раскрывает еще один аспект обращения с пакетами в советское время запорожанка Елена Стародуб. - Я его на стенку повесила вместо плаката. Провисел очень долго.
К концу 80-х «кульковая» истерия немного поутихла. Советская промышленность приступила к осваиванию новых технологий, в частности, к производству полиэтиленовых пакетов. А чуть позже , уже в постсоветские годы этого добра развелось видимо-невидимо. «Полиэтиленовое золото» сейчас можно встретить везде . Даже на дне мусорного ведра…
Роман Акбаш, газета "Прав.Да"

«Тащи с работы каждый гвоздь!»

В Запорожье советских времен с работы тащили все: комбикорм - машинами, кирпичи – в портфелях, конфеты – в лифчиках и даже скрепки – просто в карманах. Во многих запорожских квартирах и поныне – «трофейный» кафель, сантехника и посуда… О том, что и как «несли» с предприятий 20-30 лет назад нам рассказали запорожцы, хорошо помнящие то время.



Народное – значит мое!
«Все вокруг колхозное – все вокруг мое!». Уже один этот некогда распространенный народный лозунг свидетельствует – отношение к общественной собственности в СССР было «легким». Люди, которым в голову не пришло, бы посягнуть на чужую вещь, без тени сомнений расхищали имущество своих предприятий и учреждений. «Никаких угрызений совести ни у кого не было: «Народное имущество – значит мое, ведь я - часть народа!», - вспоминает запорожец Валерий Бутенко. Общество и даже власть негласно признали, что утащить деталь с завода или сумку с колбасой — не воровство: в обиход вошло лукавое словечко «несун».

Добрый Брежнев
«Ты здесь хозяин, а не гость, тащи с работы каждый гвоздь». Эта поговорка появилась в лексиконе граждан СССР в брежневскую эпоху. Именно, тогда, с началом дефицита, как считается, и появились «несуны». Если при Сталине за пару, сорванных на колхозном поле, колосков однозначно сажали, то при Брежневе мелкие хищения наказывали куда более гуманно - мерами общественного воздействия, коллективного порицания и административными взысканиями. Максимум, который грозил «несунам» - 10-50 рублей штрафа.
- Больше всего опасались члены КПСС, - рассказывает запорожец Сергей Сайгак. - Лишение партбилета означало утрату определенного статуса!

14 литров на себе!
«Где работаю – то и несу». Этим правилом 20-40 лет назад руководствовались многие запорожцы. Швеи тащили домой пряжу, монтеры – проволоку, металлурги – трубы. Вот, например, лишь краткий экскурс в историю явления глазами запорожских журналистов тех лет: «На проходной мясокомбината задержаны 10 «несунов» с 40 килограммами колбасы», «С кондитерской фабрики грузчик выносил домой 20 кг какао», «Машинист хлебозавода нес с родного предприятия полкило пряников и 7 кг маргарина», «На масложиркомбинате задержана «рекордсменка» - выносила под одеждой 6,5 кг маргарина», «Работница молокозавода №2 несла на себе через проходную 2,3 кг бутербродного масла, 5 кг творога и 14 л сливок»!

Презерватив в горло
Кстати, все эти «мясо-молочные реки и кондитерские берега» горе-«несуны» пытались вынести «себе на ужин» (фраза из обьяснительной) в самых пикантных местах. Кольцо копченной колбасы, например, «вохровцы» извлекали из-за пазухи, связку сосисок прямо из брюк, а конфеты, однажды, даже прямо из бюстгалтера! Для выноса того же масла и маргарина делались специальные подстежки к одежде. Хитом «несунства» конечно же был спирт. Его несли отовсюду и по-разному. Те, кто поближе к рабочему классу, варили из нержавейки плоские, толщиной в считанные сантиметры, слегка выпуклые фляжки. Они очень удобно засовывались в штаны и плотно прижимались ремнем к животу. Те, же кто, имел доступ к спирту, но не мог похвастаться умелыми руками, проявляли недюжинную изобретательность. Например, тащили спирт через проходную в… презервативе, который закреплялся ниткой к зубу и располагался прямо в горле. «Вроде бы на титано-магниевом однажды у одного такого хитреца прохудилась «резинка» - тут же на проходной и вырубился!», - рассказывает запорожский фотокорреспондент Дмитрий Онищенко.

Пропуск в бутылках
«Через нашу проходную, пронесу и мать родную...», - шутили в свое время Карцев и Ильченко. Действительно, на горячем попадались считанные единицы «несунов». «Мясокомбинаты охраняла вневедомственная охрана. Кто туда шел? Пенсионеры и инвалиды. В народе их называли "неведомая охрана". И еще - "ракетно-костыльное войско". Может ли бабушка задержать грабителя? Смешно!», - вспоминает экс-запорожец Александр Макаров.
А во времена «сухого закона» все ворота перед мелкими расхитителями открывала тогдашняя «свободно конвертируемая валюта» - водка. «Вывоз с предприятия необходимого скарба, в зависимости от контролера, стоил от 2 до 4 бутылок водки-казенки. Если рабочие расплачивались самогоном, то количество литров умножалось на 1,5. Пронос же мелких вещей через проходную вообще происходил безболезненно – бутылка и все «хоккей»!», - рассказывает бывший работник строительного цеха завода «Моторостроитель» Валерий.

Веселые и находчивые
Нежелающие расставаться с ценным стратегическим продуктом, то бишь водкой, включали все ту же смекалку. Об одних таких хитрецах «Правде» рассказала бывшая запорожанка Татьяна Лагошняк: «Рассказывали, что как-то зимой на «Преобразователе» рабочие в цеху сделали сани. Очень хорошие сани: из нержавейки, со всякими «прибамбасасми» . Как с завода вывезти? Взяли, обмотали одного товарищами бинтами, кровь краской наляпали - и через проходную на санках. Мол травмировался человек, срочно в больницу надо. Прокатило!».
- Я знал одного такого хитрого водителя, - говорит археолог Евгений Тоцкий. - Он к автомашине приделал дополнительный бензобак, выпарил его и в нём вывозил мясо и колбасу с мясокомбината.
Еще один находчивый рабочий утром пришел на работу с розочкой, а вечером вынес ее в бутылке, уверяя вахтера: «Цветочек вот жене купил!». Бедная роза завяла в считанные минуты: в емкости бултыхался чистейший спирт. Но это было уже за проходной.

Бетономешалку на металлолом
«Скажи мне что ты несешь, и я скажу тебе кем ты работаешь». Еще одна советская мудрость отнюдь не всегда соответствовала действительности. Например, эпический, кочующий из байки в байку, гражданин, выложивший себе всю ванну «общественным» кафелем совсем не работал на кафельном заводе. Каждый день, пару-тройку плиточек он выносил из родного НИИ, где как раз что-то ремонтировали. Через пару месяцев ванная полностью обновилась!
Кстати, общественное добро активно расхищали даже самые юные запорожцы. Зачастую, как ни странно, ради пополнения все тех же общественных закромов Родины.
- В школьные годы мы сбирали металлолом на заводе ЗЭРЗ. Больше его взять было негде, - вспоминает бывшая запорожская школьница Ольга. - Через забор выносили плиты килограмм по 50 весом и сдавали в школе. Однажды также на металлолом кто-то притащил рабочую бетономешалку, очень немаленькую по размеру. Владельцы потом нашлись, вывозили обратно на грузовике!

Поколение «Байкала»

На каких напитках выросли запорожцы

Детей и подростков 90-х годов прошлого века журналисты и писатели окрестили «поколением «Пепси». Но сегодняшний наш рассказ не о них. Давайте поговорим о том поколении, которое помнит истинный вкус бочкового кваса, томатного сока из конусов и шипучего «Байкала».



И Родина щедро поила меня…

В овощных отделах гастрономов раньше стояли огромные, на три-четыре литра, колбы с разноцветными соками. Внизу у этих конусов были бронзовые краники с «ушками» – через них сок попадал в стаканы. «Гранчак» яблочного сока стоил 12 копеек, томатный был по 10, а березовый – самый дешевый, всего девять копеек. Самыми дорогими были гранатовый и виноградный – 20 копеек за стакан. Рядом с колбами обязательно находилась емкость с солью – чтобы можно было ложечкой (взятой из стакана с водой) добавить в свой стакан томатного сока и размешать.
«Особенно вспоминается ритуал распития томатного сока – куда там той текиле. Дородная тетка в серовато-белом халате наливает тебе в граненый стакан сок из смешной такой колбы. Далее – солонка, с розоватой от томата солью, вытаскиваешь из нее ложку с налипшим комом, плюхаешь ее в свой стакан. Перемешиваешь, громко стуча по стенкам стакана… всего 30 секунд – …пересолил! И финальным аккордом плюхаешь ложечку в специально подготовленный для этой цели стаканчик (все такой же граненый) с мутно-розовой водой. «Следующий!» – очень живо вспоминает детство запорожский таксист Александр Горов.

«Вопрос о гигиене не стоял»

«А меня умилял кран для мытья стаканов – такая брызгалка с ручкой. Мыли (вернее ополаскивали) холодной водой, часто на стаканах оставались следы от помады, но мы их пальцами протирали и пили. Вопрос о гигиене не стоял. И не помнится мне, чтобы кто-нибудь отравился», – рассказывает запорожанка Лидия Беспалова.

Заведовали «ополаскивателями» все те же тетеньки в «серовато-белых» халатах. Одной рукой продавщица держала стакан, а другой крутила специальную ручку от чего брызгали струйки воды. Естественно протирать стаканы женщинам было уже нечем. И если после березового сока вымытый таким образом «гранчак» еще выглядел как вполне чистый, то после томатного – уже не всегда.
Еще одна характерная особенность того времени: в жару соки не были охлажденными. Но никто не жаловался – других не знали.

«Мама сказала: «Деньги в бидончике!»



А как не вспомнить хлебный квас в бочках? Этот напиток считался самым народным. Маленький стакан из желтых и появлявшихся только летом бочек стоил «трешку», большой пивной бокал на пол-литра – шесть копеек, а литр – 12 . За квасом обычно выстраивались очереди жаждущих с эмалированными трехлитровыми бидонами и бутыльками – о пластиковых «баклажках» тогда никто даже и не слышал. «Помню байки о желтых квасных бочках – будто бы их никогда внутри не мыли и из-за этого там массово жили опарыши», – вспоминает бывший ученик СШ №81 Александр Нетудыхата.

Кстати, о сезонности желтых бочек. В конце 60-х в Запорожье квасным емкостям на колесах находили применение и в холодное время года. Осенью из бочек начинали продавать горячий вишневый напиток – вишневый сок + сахар + вина: кагор, рислинг, портвейн и херес. Недетский осенний напиток подогревали до 50 градусов.

Грушевый… лимонад

Среди детей самыми популярными напитками долгое время были газированные «Буратино» и «Дюшес». Их можно было выпить просто так, для утоления жажды, и подать на праздничный «сладкий» стол. Кстати, стоил тот же «Буратино» 30 копеек, при этом пустую бутылку из-под него можно было сдать в стеклоприемном пункте за 20 копеек. Парадокс – тара стоила в два раза больше содержимого! «Во времена моего детства даже ходила байка про какого-то человека, который собирал бутылки, а на вырученные деньги купил «Волгу» — тогда это было круче, чем какой-нибудь «Феррари» сейчас», – рассказывает запорожский школьник 70-х Евгений Бортник.

Еще один напиток «родом из детства» – лимонад «Колокольчики» – по легендам очень любил Генсек Брежнев. «Кстати, лимонад полагалось пить с мороженым. Желтое в стакане, белое в мисочке», – вспоминает советские времена запорожский предприниматель Константин Лышак.

Заморские колы

Старые добрые «Ситро» и «Дюшес», приторно-невнятные «Саяны» и «Буратино» были выдержаны примерно в одной вкусовой и цветовой гамме. Везде в избытке имелся лимон, даже в «Дюшесе», который был и остается сортом груши. Естественно, что на фоне милых, но однообразных образов советского детства трудно было не выделиться. Как тут не обратить внимание на напитки совсем другого цвета, запаха и вкуса! В 80-е годы запорожцы впервые попробовали буржуазные шипучки – «Пепси» и «Фанту». Советское производство разливало их «из концентрата и по технологии компании «Пепсико». Пока диковинную «Пепси» не начали разливать на местном пивзаводе №2, прохладительным чудом можно было насладиться только в Москве или в вагонах-ресторанах поездов дальнего следования. Стеклянная бутылочка напитка причудливой формы объемом в 330 г стоила там рубля полтора! Но народ «Пепси» любил и денег не жалел.

Смакуя три дня

«Прежде чем выпить заморский напиток, его показывали всему двору, а потом долго хранили бутылку с этикеткой и крышки с буквами», – вспоминает о чудом попавших в СССР «шипучках» запорожец Денис Дробот. Если удавалось урвать заграничное добро, то его припасали для праздников, чтобы выставить на стол как «трофей».

О преклонении перед чудо-газировками в советские времена свидетельствует и запорожанка Наталья Свиридова: «Моему мужу в детстве родственники из заграничной поездки привезла баночку «Спрайта». Он пил ее три(!) дня, смакуя жидкость по глоточкам».

Кстати, ныне распространенная «Кока-кола» появилась на прилавках наших магазинов уже после развала СССР. А еще лет двадцать назад об этой «шипучке» могли только разве что слагать легенды – говорили даже, что она алкогольная и имеет зеленый цвет.

«Байкал» – как много в этом звуке!

Оценили колу и продвинутые пьяницы. Смешал с водкой или коньяком – вот тебе и выпивка, и закуска. А в голову бабахало так же, как и привычный русским «ерш» из пива и водки. Как говорится, все дело в волшебных пузырьках! «А мы любили заткнуть большим пальцем горлышко, взболтнуть бутылку – и тогда из горлышка ударяла мощная пенная струя», – вспоминает о детских забавах с «Пепси» запорожский предприниматель Евгений Жук.

Нашим ответом Западу стал отечественный чудо-напиток «Байкал». Тонизирующий напиток коричневого цвета Запорожский завод безалкогольных напитков начал выпускать в 1977 году. В него входили настои семи трав, одну из них – зверобой, увы, выращивать не удавалось, по этому «Байкал» всегда был дефицитом. Стоил он чуть дороже обычных лимонадов, но пользовался бешеным спросом – потому что был «нашим» и «полезным».

Чистый изумруд



Чуть позже появился «Тархун» – зеленого цвета шипучка, в составе которой тоже присутствовали лекарственные травы Алтая. Его полюбили за непривычный цвет и вкус. «Главное в «Тархуне» – не вкус, а цвет. Такой насыщенный цвет для съедобного продукта был тогда редкостью, в отличие от сегодняшней химии», – вспоминает запорожанка Галина Ковтун. Бутылка изумрудного – «очки Волшебника Гудвина из книги Волкова» – напитка стоила 45 копеек. «Четко помню, что в 89-м году я шел из школы в универсам, покупал там две бутылки «Тархуна», одну клал в мешок со сменкой, а вторую просил «дяденек» открыть. Так и топал домой, запивая бублик с маком… Детство!» – ностальгирует бывший запорожский школьник Григорий Хижняк.

Просто добавь воды!

С развалом Союза интерес к чудо-газировкам пропал – им нашлась более дешевая альтернатива. Полки в ларьках были просто завалены безумно популярными пакетиками с растворимыми лимонадами «Юппи», «Зуко» и «Инвайт». «А мне очень нравилась газировка «Исинди». В советские времена вся газировка была лучше. Вообще ВСЕ продукты были натуральные. Сейчас же найти их очень сложно, практически невозможно», – вздыхает запорожская учительница Светлана Кот.

В лагерь!

Как проводили летние каникулы запорожские школьники прошлого века



В пионерлагерях хотя бы раз побывало подавляющее большинство ныне уже взрослых запорожцев. За небольшую, а часто и чисто символическую плату запорожские школьники прошлого века отдыхали на морях и реках. Да, в этих лагерях маршировали строем под барабан и вставали по горну, выслушивали дурацкие рапорты на линейках и купались «по свистку». Но на все эти ложечки дегтя находились и свои бочки с медом. О самых ярких моментах пионерско-лагерного детства наш сегодняшний рассказ



Ты убит!
Центральным событием лагерной жизни была военно-патриотическая игра «Зарница». В ней все было «по-взрослому»: тактика, разведка, преследование, плен, встречный бой, трофейные флаги и даже «убийство» противника – в виде срывания с него картонных пагонов. Сорвал один – «ранил», два – «убил»!
Разновидностью «Зарницы» был и так называемый «ночной десант». «В часа три ночи завывала сирена. Нас выстраивали на улице и «впаривали» историю о лазутчиках, которых надо найти, чтобы выведать, где спрятан клад. Вот так привидениями и бродили по кустам до пяти утра, чтобы в итоге найти торт или три банки сгущенки...» – вспоминает некогда завсегдатай пионерского лагеря «Салют» на Великом Лугу запорожец Сергей Закриничный.

Побольше пасты!
Быстрее всего в пионерлагерях заканчивалась зубная паста. Нанесение этого средства гигиены на лицо спящего товарища было традиционной пионерской забавой. После наступления отбоя под покровом ночи мальчики отправлялись мазать девочек, а девочки – мальчиков. Поэтому утром нередко зубы чистить уже нечем. Рисовали усы, очки, веснушки – что угодно. А потом утром смеялись над соседом по кровати и над собой, если «подфартит» аналогичным образом.
«Я специально запасался копеечной пастой «Лесная» в гигантском тюбике. Греешь ее под мышкой, чтобы тепленькая была – от холодной спящий мигом проснется. И мажешь, мажешь, мажешь…» – рассказывает сотрудник одного из запорожских банков Антон Ковалевич. Впрочем, «подогревали» пасту не только под мышками – самые находчивые для этого клали тюбики себе в… трусы!

По-королевски
Самые изощренные проказники экономили свои «Помарины» («Очень жутко щипала нежную детскую кожу», – вспоминает запорожанка Анна Твердохлебова) – разукрашивали ровесников с помощью зеленки, лака для ногтей, проявляющейся помады и даже разрезанных зеленых грецких орехов. Результат был 100 %-ным и несмываем на протяжении нескольких дней.
Апогеем ночных «вакханалий» была так называемая «Королевская ночь» (кое-где встречалось и название Малиновая) – последняя ночь перед отъездом из лагеря. Во время нее чудом дожившие до конца смены тюбики опустошались напрочь – доставалось даже вожатым. «Помню, лежишь и стараешься не заснуть, чтобы не намазали. Но все равно в какой-то момент засыпаешь, а утром смотришь – вся в пасте», – вспоминает бывшая пионерка Галина Приймак.
Самые изобретательные пытались обезопасить себя с помощью сигнализации «против девочек, которые ночью придут нас мазать пастой». Впрочем, водой из ведра почему-то окатывало преимущественно пионервожатых.

Как падали потолки
Крепко спать не рекомендовалось и в еще одну ночь смены – Цыганскую. Иначе после команды «Отбой!» можно было запросто лишиться своих вещей – их в шутку воровали более выдержанные товарищи. Вернуть назад свой правый сандаль можно было путем исполнения веселого желания – к примеру, несколько раз прокукарекав. Самые же озорные пионеры «фантами» не интересовались, поэтому иногда утром в лагерях можно было увидеть деревья, украшенные гирляндами, сплетенными из детской одежды.
Впрочем, всех ночных пионерских шалостей и не перечислишь. Популярной шуткой был так называемый «падающий потолок» – часа в три ночи один проказник будил «жертву», а еще двое озорников в этот момент начинали медленно опускать натянутую над разыгрываемым простынь. Иногда пробужденному в разгар ночи товарищу громко кричали «Где ключи от танка?». Деморализованные детишки чего только не отвечали – от «у мамы» до «не скажу»!
«Еще занимались переливанием воды из одной банки в другую над ухом спящего», – вспоминает посетитель лагеря «Чайка» на острове Хортица Виталий Суров. Такое журчание, как утверждали многие, способно было вызвать непроизвольное мочеиспускание у «жертвы». «Результат ни разу достигнут не был, но в процессе переливания всегда умирали от смеха», – рассказывает запорожанка Ольга Долгушина.

В черной-причерной комнате…
В каждом лагере были свои страшные легенды – «плачущие девочки», «утонувшие мальчики», «черные вожатые» и «оживающие ночью статуи горнистов». Сюжет подобных историй можно оценить даже по одному примеру. В одной страшилке рассказывалось о вожатом, который сделал предложение девушке-напарнице, подарил ей кольцо, а утром нашел у себя на тумбочке ее руку с тем самым подаренным кольцом. Выяснилось, что девушку убили злые мальчики из его отряда, поэтому он отвел этих мальчиков в лес, изрубил их на куски и сжег. С тех пор черный вожатый ходит вокруг лагерей и ищет тех, кто не спит.
Страшилки-ужастики о «гробиках на колесах» и «черных руках» рассказывались ночью. Для пущего эффекта очередная байка проговаривалась полушепотом – могильным голосом и с подсвечиванием лица фонариком снизу. Последняя фраза произносилась неожиданно громко – скороговоркой и сопровождалась неожиданным движением, как будто рассказчик хотел кого-то задушить или наброситься.

Бантик для мальчиков
Ночными забавами жизнь пионеров в лагерях не ограничивалась. По необычному сценарию проходило сразу несколько дней заезда. Например, «День бантиков». «Все в этот день должны были быть с бантом, не взирая на пол, возраст и длину волос», – вспоминает бывший завсегдатай лагеря «Азовец» Наталья Саламатина. Тех, кто был без банта ожидало веселое наказание – их с ног до головы обливали водой.
Не менее комичным был так называемый «День наоборот», когда мальчишки переодевались в девичьи наряды, а девчонки наоборот – в мальчишеские. Причем, в таком виде следовало проходить весь день – исключение не делалось даже для торжественных линеек. В этот же день утром проходила дискотека, а зарядка была перед сном.
«А еще был День Нептуна – все девчонки были русалками, с копнами травы на голове и разрисованные красками. Плаврук (до сих пор мучаюсь над расшифровкой полного названия этой должности – плавательный руководитель, что ли?) изображал повелителя морей, а потом все дружно друг друга «топили», – с улыбкой вспоминает отдыхавший в лагере «Молодая гвардия» Дмитрий Сердюк.

Держи дистанцию!
А еще пионерлагерь для многих стал местом первой в жизни дискотеки. Танцы в лагерях устраивались почти каждый вечер. Перед такими пионерскими «вечеринками» проходил традиционный ритуал – девчонки обменивались предметами своих гардеробов. «Одна модная юбка на весь отряд! Наперед расписывали, кто и когда в ней пойдет на дискотеку», – вспоминает школьница 70-х Любовь Година.
«На крыльцо клуба выносились мощные колонки, ставился стол с «усилками» и кассетной декой, вешались гирлянды фонариков… И понеслась: «Закат окончил теплый летний вечер, остановился на краю земли…» и сотни детских ног яростно топчут асфальт. Такого драйва, как те первые «опенэйры» мне во взрослой жизни не дал ни один ночной клуб», – ностальгирует запорожский предприниматель Алексей Холод.
Именно в лагерях многие учились танцевать «медляки» – медленные танцы. Конечно же пионервожатые слишком близко друг к другу танцевать не разрешали. И постоянно шикали, если кто-то нарушал «дистанцию»! С тех пор и вошло в обиход выражение «пионерское расстояние» – в детстве многих запорожцев эквивалентом последнего служила длина практически полностью вытянутых рук.
Роман Акбаш, запорожский еженедельник "ПравДа"

Вам с сиропом или без?

Лишающая всякого вкуса пластиковая посуда - вот реалии нынешнего общепита. Из одноразового стаканчика поглощать напитки невкусно. Ни сок, ни газировку. А двадцать лет назад газводу пили из стеклянных стаканов прямо на улице…





Когда-то на улицах Запорожья стояли чудо-автоматы. Бросаешь в прорезь копейку - льется вода без сиропа, но - с газом. Бросаешь монету в три копейки – бежит газированная с сиропом. Причем, сначала - сладкий сироп, а после - шипучка. Находились ловкачи, которые набирали полный стакан сладкой "сиропной" воды! Кинул три копеечки, полился сироп. После - стакан живо убираешь. И опять все сначала: кинул три копейки, нацедил сиропа, "проигронировал" пустую воду. В граненый стакан влезало три сладких порции.
«Я когда подходила к автомату, всегда имела с собой много «трешек», бросала монетку и набирала один сироп, и так до верха. Пальчики аж склеивались от сладости. Во вкуснотища-то была!», - вспоминает детские годы экс-запорожанка Елена Власенко.



Рукой в улей
Вокруг автоматов всегда растекались липкие лужи, тучами кружились осы. Из уст в уста ходила страшная история о том, как одного дяденьку (иногда он превращался в мальчика) прямо в язык укусила оса, и он умер от боли возле у аппарата с газировкой. «Надо было быть достаточно отважным, чтобы протянуть руку за стаканом в лоток полный ос. Прямо как в улей!», - рассказывает бывший ученик запорожской СШ №81 Александр Печерников. Но, несмотря на это популярность "поильной" машины среди запорожцев была колоссальная! Пожалуй, газировка была самым доступным продуктом, тех и без того дешевых времен – наряду с копеечными же спичками и ломтями хлеба в общепитовских «столовках».



Водица задарма
Если в карманах не звенела отечественная мелочь, в ход шли польские злотые или болгарские стотинки, которые в лучших традициях интернационализма принимал каждый железный автомат. А еще «газировка» пожирала двадцатикопеечные монеты, бросать которые считалось особым «жиганским» шиком. Самые же отпетые хулиганы добывали шипучую воду «на шару».
«За удар по автомату можно было и бесплатно получить стакан газировки», - вспоминает запорожская предпринимательница Ольга Долгушина. Наносить сильный удар кулаком надо было в нужное место сбоку автомата – там часто озорники выцарапывали надпись «Бить сюда».
Среди многочисленных способов попить водичку задарма были и псевдомонетки – шайбы выточенные на токарных станках и даже пивные крышки, которые находчивые детки избавляли от «гофрированных» бортиков путем трения об асфальт.
«У наших мальчишек «трешки» были с дырочками, на леске, то есть многократного использования - налилась вода, вытащил и опять пользуйся», - делится секретами своего детства запорожанка Елена Назаренко.



Никакая зараза нас не брала!
Главной претензией к чудо-автоматам всегда оставался вопрос гигиены. Мамы и бабушки рассказывали детишкам о смертельных болезнях, которыми грозил каждый глоток свежести из стеклянных стаканов общего пользования. Да и дезинфекция посуды в таких автоматах - просто смех! Над чахлым фонтанчиком воды стакан посуда промывался едва-едва… Но из этой немытой посуды страна не брезговала утолять жажду. А чего брезговать-то, когда все друг другу братья? И никто не боялся чего-то там подцепить. Какой там герпес или сифилис? «Никакая зараза нас не брала!», - улыбаясь говорит Елена Назаренко.
Впрочем, осторожного Бог бережет – при нежелании пользоваться общественным «гранчаком» на помощь приходил личный пластмассовый складной стаканчик. Но и у него был минус – вся порция газировки в него не помещалась. « А если стаканов не было, то мы использовали, свои ладони, крепко сжатые в форме стаканчика. Один бросал монету, второй держал руки под краником», - рассказывает запорожский водитель Виталий Шевченко.

Дежурный стакан
Впрочем, ситуация, когда в автомате отсутствовал стакан, являлась чрезвычайной. «По-крайней мере на моей памяти, года так где-то до 1986–го все стаканы всегда были на месте», - вспоминает строитель Александр Назаренко. Почему же все таки иногда исчезали граненные посудины? Свою версию пропаж изложил запорожец Сергей Тертышный: «Их «тырили» не для того что бы принести в домашнее хозяйство. Стаканы, как правило исчезали 5 и 20 числа каждого месяца, когда на предприятиях выплачивали зарплату и аванс. Мужики «одалживали» стаканы, чтобы отметить получение денег. Причем методика была такая - два стакана «тырили» пустыми в третий наливалась газвода без сиропа». Каждый знал: индивидуальная порция «пол-литры на троих» заполняет «гранчак» ровно на две трети. Если выпивохам позволяло состояние, то ребристый стакан по-честному возвращался на свое законное место.
Уже на закате СССР стаканы стали пропадать все чаще – вместо них в окошках автоматов прописались 200-граммовые «баночки для анализов».




Доходные автоматы
Кстати, для узкого круга людей автоматы «Газвода» были еще и залогом благосостояния. Речь о техниках, которые занимались обслуживанием шкафчиков с газировкой. «Вода – водопроводная - лилась рекой, углекислота - стоила копейки, любой сироп - варили бабки. Расход всего настраивался самостоятельно. С одного автомата в день можно было иметь до 20 рублей. При этом за одним механиком было закреплено до десятка автоматов», - уверяет запорожец Александр Фордзюн. В советское время механик, имевший доступ к автомату, уменьшив совсем ненамного и незаметно для потребителя дозу сиропа и газа, за сезон мог насобиратьна новенькие "Жигули". А если автомат стоял на "рыбном месте", то и на "Волгу" можно было наэкономить без проблем.

Эпилог
Не знаю, как вы, а я в детстве страшно завидовал Винтику и Шпунтику из книжки про Незнайку: у них автомобиль ездил на газировке с грушевым сиропом… Почти на такой же, какую выдавали за 3-копеечную монету громоздкие автоматы «Газвода». Впрочем, кое-где в нашем городе сохранились работающие «газировки». Они надежно спрятанны за заводскими проходными. Найдите их, зажмурьте глаза, представьте себе золотые дни своей молодости, пропойте под нос диско-шлягер 80-х. И вы поймете – настоящая машина времени заправляется газировкой!

История вопроса

До появления на улицах Запорожья автоматов «Газвода» горожане утоляли жажду в ларьках «Воды». В окошечках таких киосков стояли стеклянные конусы и тетечки вопрошающие: «Вам с сиропом или без?». В 1968 году от услуг не всегда вежливых продавщиц отказались - у универмага «Украина» установили первый десяток автоматов с газированной водой.

Роман Акбаш, еженедельник "Прав.ДА"

Одеколон к столу

Теперь читайте на retro.zp.ua

Дюма по талонам

Теперь читайте на retro.zp.ua

С Днем Пионерии!

Теперь статья живет здесь:


http://retro.zp.ua/life/studies/297-kak-povyazhesh-galstuk.html

Дым сигарет советских

Теперь читайте на retro.zp.ua

Жизнь советского человека в документах

Родился...





Учился...



Стал пионером...




Вступил в комсомол...



Школу окончил...



Достал из широких штанин...



Отслужил...




Институт...



На работу пошел...



Профзносы платил...




Женился...



Вступил!!!

Мир! Труд! Май!

Красочные шоу с участием «рабочих и колхозников», «студентов и школьников», а также «представителей передовой творческой интеллигенции» проводились «от Москвы до самых до окраин». Многое изменилось с тех пор. Нет уже старого названия праздника. Исчезли демонстрации. Выросло целое поколение, для которого эта дата уже никогда не обретет прежнего величия и торжественности. Но, несмотря ни на что, Первомай, с красочными знаменами и транспарантами, с портретами вождей и криками «Ура!», навсегда останется частью истории нашей страны. Частью жизни нескольких поколений запорожцев. Давайте вспомним, как встречали Первомай в Запорожье.


С «огоньком»
Празднование Первомая начиналось за день до самого праздника. О словосочетании «корпоративная вечеринка» тогда еще никто не знал. Первомайские застолья по месту работы часто по аналогии с новогодними банкетами именовались «огоньком». 30 апреля с 15 часов в бытовках, отделах, кабинетах заводов, предприятий, организаций появлялась некая суета. Начинались приготовления. Сдвигались столы, а из сумок доставалась закуска. Ее приносили из дома. Во-первых, потому что в магазинах не всегда можно было купить колбасу, сыр, а уж тем более какие-нибудь латвийские шпроты в баночках. Во-вторых, домашняя закуска на первомайском «огоньке» была сродни кулинарному поединку. Каждый старался принести что-то повкуснее, пооригинальней и побольше. Чтобы все распробовали. Чтобы всем хватило.

Веточки-цветочки
Впрочем, многим таки доводилось отложить празднования именно до Первомая. Часто сокращенный предпраздничный рабочий день посвящался подготовке атрибутики для будущей демонстрации. «Делали веточки и цветочки из цветной гофрированной бумаги», – вспоминает экономист Елена Назаренко. Причем первомайскими «веточками-цветочками» озадачивались даже жители послевоенного Запорожья. Ныне киевская пенсионерка Леонида Покорская прекрасно помнит, как готовилась к демонстрации запорожская СШ№47 в начале 50-х годов: «Старшеклассницы в актовом зале делали цветущие абрикосовые веточки. Из папиросной бумаги делались лепесточки. Из желтых ниток – пестики и тычинки. Все это собиралось в цветки и прикреплялось к срезанным сухим веткам».



«Утро красит нежным цветом…»
С 8 утра 1 мая улицы Запорожья будили маршевые бодрые песни, разносящиеся из всех динамиков. Сама демонстрация стартовала на площади Ленина, где собирались колонны Ленинского района в 10.00. Но сбор у проходных заводов, предприятий и учреждений трубили в 8.30 – колоннам трудовых коллективов всех районов города следовало вовремя и в строго определенном месте присоединиться к ликующей демонстрации на проспекте Ленина. «Мединститут собирался на демонстрацию на проспекте Маяковского. Затем колонна шла по Победе до Жданова (сейчас бульвар Шевченко) и поворачивала на проспект Ленина. В районе площади Пушкина собирались предприятия Жовтневого и Шевченковского района», – вспоминает 54-летний Юрий Юшков, ныне гражданин США. Окольными путями добравшись до улицы ХХI Партсъезда (ныне Якова Новицкого), «шевченковцы», «жовтневцы», «коммунаровцы» присоединялись на проспекте к «ленинцам» и «орджоникидзевцам» и шли в сторону площади Октябрьской (теперь площадь Фестивальная).

Наш ответ бразильскому карнавалу
Кстати, таким маршрут следования первомайской демонстрации в Запорожье был не всегда. До строительства дамбы в городе было сразу два праздничных шествия. Трудящиеся старой части города шествовали по проспекту Ленина к театру Щорса, а новой – от Узловой (ныне район универмага «Украина») к плотине. Главными атрибутами тех демонстраций 50–60-х годов были портреты партийных вождей и громоздкие агитационные конструкции, закреплявшиеся на нескольких велосипедах. Каждая колонна отличалась каким-то фирменным украшением, будь то огромный початок царицы полей – кукурузы, макет спутника или почти гагаринская ракета.



Позже колонны стали сопровождать грузовые машины. Распознать марку автомобиля было чрезвычайно сложно, потому что на кузов машины была надета картонно-железная бутафория, изображающая стремление той или иной колонны к светлому коммунистическому будущему, а также название организации идущей вслед за бутафоромобилем. «Каждый район, каждое предприятие были со своими символами, в виде машин хитро упакованных в какие-то шестеренки и моторы – кто что выпускал, тот то и показывал», – рассказывает запорожанка Елена Назаренко.

У папы на шее
Обычно на почти карнавальные машины участники демонстрации усаживали свою ребятню. «Папа всегда сажал меня на праздничную машину от «Преобразователя», где уже ехали детишки других сотрудников. К концу праздника мои белоснежные колготки принимали окрас далматинцев», – с улыбкой вспоминает детство экс-запорожанка Татьяна Лагошняк. Те же дети, которым не хватало места на бутафоромобилях, занимали не менее почетное место на отцовских плечах. Помните эти ощущения: ты выше всех, гордишься и машешь 10-копеечным красным флажком… И папа такой молодой и сильный… И мама рядом такая красивая-прекрасивая, самая нарядная, самая любимая!
«Сидишь высоко, орешь во все горло «ур-р-ааа», а в перерывах пломбир в стаканчике нализываешь – вот где счастье было!» – рассказывает бывшая ученица 9-й запорожской школы Лина Резанцева. Счастье мальчишек во время Первомая было в другом – носиться среди демонстрантов и прокалывать праздничные шары.

Бессовестный генсек
Главная задача всех запорожских колонн – достичь трибуны с «отцами города и области» на площади Октябрьской. С трибуны усиленное десятками динамиков разносилось: «На площадь вступает орденоносный коллектив завода… Ура!», «Славным труженикам … района… Ура!». В ответ раздавалось многоголосое громкое «Ур-р-ааа!». «Когда доносилось приветствие родному предприятию, орали до разрыва аорты. Хорошо принимались лозунги «Слава советской молодежи» и «Слава советским детям», – рассказывает Татьяна Лагошняк. Одно из сильных разочарований детства Татьяны – маленькой девчушкой на площади Октябрьской среди партфункционеров пыталась разглядеть, но так и не увидела Леонида Брежнева. Тогда маленькая Таня, узнав что Леонид Ильич бывает на Первомае только в Москве, расстроилась и назвала генсека бессовестным, за что и схлопотала суровый нагоняй от дедушки.

Перекрытый проспект
Отсутсвие генсека ЦК КПСС на Октябрьской было не единственным «расстройством» запорожских демонстрантов. Все «цивилизованные» пути «отступления» с проспекта Ленина до определенного часа были надежно перекрыты милицией. «Ни в какую подворотню с демонстрации свернуть уже было нельзя! Все мало-мальские «норки-арочки» по проспекту Ленина были перекрыты турникетами. Рядышком стояли милиционеры и неулыбчивые ребята в штатском», – рассказывает бывшая ученица СШ №28, а ныне инструктор хатха-йоги Анна Гордиенко. Когда милиционеры пытались пресечь чей-то несанкционированный уход с празднества: «Куда вы, женщина, возвращайтесь в свою колонну», – находчивые демонстрантки показывали на своих детей и говорили: «Ребенку надо в туалет»... Папы же продолжали бодро вышагивать, делая небольшие перерывы на праздничные «пять капель» с друзьями.

Душевный праздник
Пройдя по главной площади и помахав флажками и шарами тогдашним вождям, стоящим на ленинской трибуне, народ небольшими компаниями разбредался по домам или паркам, где дружно и весело выпивал за «мир-труд-май». А вечером следовал обязательный поход в гости. В маленьких советских квартирах собиралось по три-четыре семьи. На столах – баночка рижских шпрот, маленькие венгерские огурчики, болгарское лечо, дефицитная атлантическая сельдь под шубой и, конечно же, тазик оливье, заправленный купленным по случаю майонезом. Под такую закуску из холодильника выставлялась запотевшая бутылочка «Столичной». Вечер заканчивался застольными песнями об отсутствии женихов и безответной любви. А у кого были катушечные магнитофоны или проигрыватели – те еще и танцевали. Что бы там не говорили теперь, а все-таки душевный был праздник!

Роман Акбаш , "Правда"

«Шварц с бревном»

Теперь читайте на retro.zp.ua

Теперь читайте на retro.zp.ua

Ничто так не красило женщину

Читайте на retro.zp.ua

Познавательно